\ ГЛАВНАЯ /  \ МЫ /  \ ФОРУМ /  \ МЫСЛИ /  \ ГОСТЕВАЯ КНИГА /  \ АРХИВ /
 



СОДЕРЖАНИЕ

Империя Бисмарка

Первый Фюрер








ПРИШЕСТВИЕ АНТИХРИСТА

ИМПЕРИЯ БИСМАРКА

После 1861 года события развивались стремительно. В 1861-63 Пруссия пережила конституционный конфликт между либеральной и консервативной партиями. Победу в этом конфликте одержала консервативная партия, поддержанная новым королем и возглавленная Бисмарком.

В это время австрийцы и баварцы попытались оттеснить Пруссию с ее ключевых позиций в Германском союзе. Но весьма кстати снова возникший шлезвиг-голштинский вопрос оказался тем самым гордиевым узлом, разрубив который пруссаки смогли перехватить объединительную инициативу.

Победоносная в 1864 году война Австрии и Пруссии против маленькой, но "вредной" Дании, однако, сразу же поляризовавшая всю Европу, позволила Вильгельму и Бисмарку постепенно, т.е. в 1865-66, справиться с внутренней оппозицией. Поскольку за эти годы отношения между Пруссией и Австрией предельно обострились, причем, пруссаков все более активно отвергали и в других германских государствах, то Вильгельм и Бисмарк снова решились на войну.

В 1866 году, в союзе с Италией, Пруссия нанесла поражение Австрии и южногерманским государствам. В результате этого Германский союз, созданный после разгрома Наполеона, приказал долго жить.

Пруссия стала безусловным гегемоном в Германии. Но не силой согласия, а силой оружия. И лишь под общегерманским впечатлением от прусской мощи и прусских побед.

Это чем-то напоминало "признание" Наполеона. Признание чрез силу. И слезы сквозь смех.

Австрия была просто выставлена из Германии и кинулась в объятия очередного французского выскочки - Наполеона III, жалкого подобия "некультурного", но гениального деда. Этот внук, правда, уже успел растратить во внешних авантюрах весь свой и позаимствованный от своего имени авторитет.

Умница Бисмарк правильно распорядился победой. Он не стал навязывать федеративный союз всем германским государствам, оставив свободу, например, Баварии и швабским государствам - Бадену и Вюртембергу.

Власть президента Союза - прусского короля - оказалась ограничена полномочиями, относящимися, прежде всего, к общей оборонной политике. Были учреждены общие органы: военное, морское, таможенное, торговое, почтовое. Граждане каждого союзного государства становились гражданами и остальных союзных государств.

Все эти меры позволили избежать немедленного отторжения прусских порядков германским организмом, хоть и порабощенным Тенью, но еще борющимся за свою свободу.

После своего поражения в 1866 году, Австрия тоже сбросила оцепенение и в 1866-1868 успешно реформировала Австрийскую империю в Австро-Венгрию. Видимо, общегерманская Тень Австрии лишь коснулась.

Она осталась самой собой, сохранив в себе древнегерманский дух. Но Австрия, сама по себе, была лишь осколком германского мира, озабоченным тем, чтобы удерживать целостность австро-венгерско-чешско-сербского имперского пространства, в котором немцы, даже после утраты Италии, составили только четверть всего населения. Австрия, как ей казалось, временно отказалась от борьбы за Германию, оставив дела там на волю судьбы, ведущей к решительному столкновению большой Франции и маленькой Пруссии.

В 1870 году Франция объявила Пруссии войну, несмотря на то, то Вильгельм I благоразумно уклонялся от обострения отношений, идя почти на унизительный компромисс. Если пруссаками двигало благоразумие и осознание того, что мирная работа по превращению Германского союза в реальную федерацию требует еще многих лет, то французам все еще туманила голову славная наполеоновская эпоха.

Но на этот раз прозреть пришлось не Германии, которая уже давно не только прозрела, но и успела признать и принять чуждый ей идеал. Прозреть предстояло Франции.

Немотивированное нападение Франции на Пруссию послужило единодушному сплочению всей Германии против общего врага:

"Итак, вспыхнула война - великий момент в истории германского народа. Интрига французского правительства, его желание унизить короля Пруссии и затем, все-таки, объявить ему войну, побудило во всех его подданных негодование и гнев на дерзких оскорбителей их маститого, семидесятитрехлетнего властелина. Вся Германия, - все ее собрания, партии, округи - все, как один человек, поднялись на защиту своего отечества. Народ и вся страна действовали единодушно: победа была несомненна" (О. Егер).

Это событие окончательно убедило немцев в правильности сделанного с таким внутренним сопротивлением выбора. Это же оттолкнуло от Франции всех ее союзников. Даже австрийские политики не решились воспользоваться представившейся им возможностью реванша за поражение и утрату руководящей роли в Германии, так как австрийцы поддержали своих северных собратьев.

Французы терпели сокрушительные поражения на границе и в глубине своей территории. Немцы на короткое время вступили в Париж "для фактического ознаменования своей полной победы". 10 мая 1871 года был подписан мирный договор.

Еще в начале года, а именно 18 января 1871 года в Версале была провозглашена Германская империя, в которую теперь уже безоговорочно вошли все земли, как Северной, так и Южной Германии.

После блестящей победы над "французскими империалистами" уже ничто не мешало преобразованию Германии по прусскому шаблону и образцу:

"В Германии скоро освоились с ролью центральной и до некоторой степени первенствующей европейской державы, так как эта роль весьма естественно ей и подобала по ее географическому положению, по численности населения, по обширному пространству и по гармоническому распределению высшего образования среди этого 40000000 населения. Политическое единство, как это выяснилось впоследствии, оказалось довольно хорошо подготовленным в народе в течение последних четырех десятилетий: в маленьких государствах народонаселение с радостью и с пониманием почувствовало себя членами единой великой державы, созиданию которой содействовали и они тоже" (О. Егер).

До 1888 - года смерти императора Вильгельма I и года кратковременного правления его сына, Германская империя развивалась на разумных основаниях, хотя централистские начала усиливались неумолимо, став ко времени вступления на престол Вильгельма II столь же хваткими, как собачий ошейник.

Куда делась немецкая аристократическая гордость и немецкая глубина?

Исчезли.

Что же получилось? Чем стала страна?

Страна стала Государством, столь ярко и жестко описанным Ф.Ницше:

"Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжет оно; и эта ложь ползет из уст его: "Я, государство, есмь народ".

 

Это - ложь! Созидателями были те, кто создали народы и дали им веру и любовь: так служили они жизни.

Разрушители - это те, кто ставит ловушки для многих и называет их государством: они навесили им меч и навязали им сотни желаний.

Где еще существует народ, не понимает он государства и ненавидит его, как дурной глаз и нарушение обычаев и прав.

Это знамение даю я вам: каждый народ говорит на своем языке о добре и зле - этого языка не понимает сосед. Свой язык обрел он себе в обычаях и правах.

Но государство лжет на всех языках о добре и зле: и что оно говорит, оно лжет - и что есть у него, оно украло.

Все в нем поддельно: крадеными зубами кусает оно, зубастое. Поддельна даже утроба его...

Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где все теряют самих себя, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех - называется - "жизнь".

Чем стали немцы?

Снова прислушаемся к Ницше:

"Вы - ходячее опровержение самой веры и раскромсание всяких мыслей. Неправдоподобные - так называю я вас, вы, сыны действительности!

Все времена пустословят друг против друга в ваших умах; но сны и пустословие всех времен были все-таки ближе к действительности, чем ваше бодрствование!

Да, смех вызываете вы во мне, вы, современники! И в особенности, когда вы удивляетесь сами себе!

И горе мне, если бы не мог я смеяться над вашим удивлением и должен был глотать все, что есть противного в ваших мисках!

Чужды мне и смешны современники; к ним еще недавно влекло меня сердце; и изгнан я из стран отцов и матерей.

Так что люблю я еще только страну детей моих, неоткрытую, лежащую в самых далеких морях; и пусть ищут и ищут ее мои корабли.

Своими детьми хочу я искупить то, что я сын своих отцов; и всем будущим - это настоящее!".

ПЕРВЫЙ ФЮРЕР

Вильгельм II, как абсолютно серая, бездарная личность, самим своим характером точно передал дух страны и времени. Он плыл по течению не только своих страстей, но и страстей и желаний опруссаченного германского "общественного мнения". Его хамские выходки стали естественными проявлениями варваризирующегося духа нации.

Это примерно то же, что Иван Грозный в России, безумец, который своим безумием высветил глубины и духовные пропасти русского народа. Ведь народ не только терпел, но и активно участ-вовал в вакханалии убийств и издевательств.

Только Вильгельм II высветил не глубины духа, а пыльные углы Тени, ставшей с 1871 на 74 года неким эрзац-духом германской нации.

Уже в детстве его характер испытал леденящее воздействие культурной и нравственной среды, которая определила развитие в нем пороков и подавила человечность, сформировала перекошенную личность:

"С самого начала мать жаловалась на его верхоглядство и лень в учебе, душевную холодность и высокомерие. Эта вообще-то чрезвычайно умная женщина просто не в состоянии была смириться с тем, что поставленная ею цель на самом деле не соответствует возможностям ее сына, что она требует от него невозможного. Юный принц постоянно видел разочарование матери и в ответ пытался утвердить собственное Я через отказ в выражении нормальных сыновних чувств и бунт" (Д. К. Г. Рель).

"Добрые и воспитанные" родители Вильгельма, по-видимому, более всего повинны в его пороках, ведь их преступление самое тяжелое - это родительская нелюбовь. Мать его не воспитывала, а "ломала":

"Когда ему исполнилось 18 лет, Вильгельм все же выдержал экзамены на аттестат зрелости с оценкой "хорошо", но его леность в учебе приводила родителей в полное отчаяние. "Он от природы ужасный бездельник и тунеядец, он ничего не читает, разве что идиотские истории... у него нет жажды знаний, - жаловалась мать в 1877 году, - я боюсь, что его сердце совсем невоспитанно". Она писала, что у Вильгельма нет "скромности, доброты, доброжелательности, уважения к другим людям, способности забывать о себе, смирения", и желала, чтобы удалось "сломить его эгоизм и его душевную холодность" (Д. К. Г. Рель).

В результате получилось то, что получилось:

"Человек, которому предстояло 30 лет провести на "самом могущественном троне мира", действительно обладал довольно странными свойствами. С самого начала современники были обеспокоены самолюбованием Вильгельма, которое граничило с манией величия. Еще не успев взойти на престол, он пригрозил: "горе тем, кому я буду приказывать!". Еще до ухода Бисмарка он хотел "разнести в клочья" любого противника...

В одной из самых чудовищных своих речей в 1900 году Вильгельм дал немецким войскам, отправлявшимся в Китай,

приказ вести себя подобно гуннам: "если вы встретитесь с врагом, то для того, чтобы драться. Пощады не давать, пленных не брать. Тот, кто попадет в ваши руки, в вашей власти". Эта императорская речь привела к тому, что немцев и в наши дни за границей порой называют "Jhe Hunes"...

Но даже тех, кто уже знаком с такими высказываниями, не может не шокировать жестокость, с которой император говорил о еврейском меньшинстве в Германии: "Самый низкий, самый подлый позор, который только можно совершить над народом, немцы сами совершили над собой, - так писал он о революции, изгнавшей его с трона. - Однако немцев "натравило и совратило проклятое племя Иуды, которое пользовалось их гостеприимством! Такова была их благодарность! Ни один немец никогда им этого не простит и не успокоится до тех пор, пока эти паразиты не будут истреблены и стерты с лица немецкой земли! Это ядовитый грибок, разъедающий немецкий дуб!". Вильгельм II собственноручно написал это 2 декабря 1919 года.

Агрессивности способствовало "комедиантство", в котором зловеще сочетались жестокое и смешное. Князь Гогенлоэ вспоминал, что Вильгельм любил поворачивать кольца на своих пальцах камнями внутрь, причиняя при рукопожатии такую боль, что у его посетителей порой из глаз брызгали слезы. Болгарский царь публично получил от него увесистый пинок в зад. Русского великого князя он треснул маршальским жезлом по спине. А герцога Заксен-Кобургского и Готского император "форменным образом отколотил".

В дневнике одного швабского дипломата подробно описываются забавы императора во время морских путешествий. Здесь мы можем прочесть "об отвратительном зрелище", когда во время утренней зарядки "старых перечниц-генералов заставляют приседать, что они делают с искаженными лицами, император подбадривает их тумаками, они делают вид, что это отличие доставляет им несказанную радость, а сами сжимают в карманах кулаки и бранятся ему вслед, как базарные бабы" (Д. К. Г. Рель).

 

Нелюбовь родительская обернулась сыновней ненавистью:

"Пропасть между Вильгельмом и его настроенными проанглийски и проеврейски родителями расширялась не только усилиями Бисмарка, свою роль сыграли здесь и патологические наклонности самого принца. Высшего пункта взаимная ненависть достигла тогда, когда сестра Вильгельма Виктория захотела выйти замуж за принца Александра фон Баттенберга, который будучи правителем Болгарии, не давал покоя русскому царю и в 1886 был свергнут в результате организованного Россией переворота. Вильгельм, недолго думая, заявил, что "всадит этому проклятому полячишке пулю в лоб", если ничего другого не получится, то он "просто прибьет этого Баттенберга". Ненависть его к матери и к Англии еще более усилилась, когда в 1887 году стало известно, что у его отца рак гортани. Теперь свою английскую бабушку он презрительно называл "императрицей Индостана" и заявлял, что пора бы уж ей и помереть. Мать и сестру он называл "английской колонией", врачей, которые лечили отца - "еврейской шайкой", "негодяями" и "отродьем сатаны", которые до "гробовой доски" заражены "расовой ненавистью" и "германофобией" (Д. К. Г. Рель).

Полное отсутствие противовесов в опруссаченном государстве позволило Вильгельму сконцентрировать в своих руках необъятную власть при том, что он ежедневно совершал глупости и делал пакости, при том, что его политика была взбалмошной и опасной:

"За первые 10 лет правления Вильгельма II соотношение сил между короной и людьми в правительстве, которые несли ответственность по конституции, радикально изменилось. Бисмарк правил фактически единолично, хотя в пропагандистских целях постоянно выпячивал вперед фигуру монарха - теперь же единолично правил император, а канцлер и министры превратились в простых исполнителей его воли...

Непоседливость императора, постоянные напоминания о "полномочиях Божьей милостью", оскорбительные высказывания в адрес "очернителей", осмеливавшихся критиковать его, речи на все мыслимые и немыслимые темы: живописи, богословия, археологии, этнологии, научной политики и т.д. производили тяжелое впечатление на общественность Германии. Пресса рассуждала о "маниакальных состояниях" в Берлине. Макс Вебер писал, что ему кажется, будто Германией управляет "орда умалишенных". Затем последовала и внешнеполитическая реакция: в 1904 году Англия присоединилась к Франции; попытка Германии разрушить этот союз, создав угрозу войны в первом марокканском кризисе, потерпела жалкий провал на международной конференции в Альхесиросе (Д. К. Г. Рель).

Даже полная потеря Вильгельмом II авторитета в германском обществе не помешала ему и дальше направлять политику страны. Немцы, словно стадо баранов, шли к мировой войне под крики и понукания своего безумного пастуха. Впрочем, сами себе они казались волчьей стаей.

Проигранная война 1914-1918 завершилась, наконец, крушением прусской империи и самого Вильгельма II. Вильгельм эмигрировал в Голландию:

"Вильгельм прожил еще 23 года, но уже никогда не покидал Голландию. Почти до самого конца он всерьез надеялся не только на реставрацию монархии Гогенцоллернов в Германии, но и на то, что сам еще вернется на престол. Несмотря на несбывшиеся надежды, закат его жизни прошел под знаком удовлетворения - новый фюрер успешно решил старые задачи с помощью людей его, вильгельмовской "школы". Агрессия против Польши по его оценке была проведена "замечательно", "в старом прусском духе", Вильгельм был просто счастлив. В июне 1940 года он трогательно приветствовал победоносные немецкие войска, проходившие через Доорн, направляясь во Францию. Он посылал восторженные телеграммы фюреру, с восхищением отзывался о "новом порядке", установленном Гитлером в Европе. Он писал: "Рука Господа созидает новый мир и творит чудо... Возникают Соединенные Штаты Европы под предводительством Германии". Осенью 1940 года Вильгельм писал в одном из писем об этой войне: "Череда чудес! Старый прусский дух короля Фридриха, Клаузевица, Блюхера, Йорка, Гнейзенау и т.д. вновь явил себя миру, как в 1871 году.... Блестящие генералы, командующие армиями в этой войне, вышли из моей школы, в мировой войне они лейтенантами, капитанами и молодыми майорами сражались под моим началом. Ученики Шлиффена, они воплотили в жизнь его планы, разработанные под моим руководством. Они сделали это точно так же, как мы в 1914 году". В самый черный час Германии Вильгельм II показал, что он ничего не забыл и ничему не научился.

Он умер 4 июня 1941 года" (Д.К.Г. Рель).

В. Феллер, март 2009г.